Сергей Тимофеевич и не предполагал, с каким зайцем ему доводится сожительствовать в своем взращенном, выпестованном теле.

Безобразие! Похоже, давление расшалилось и заставляло подрагивать ослабевшие верхние и подкашиваться нижние конечности. А воздух при выдыхании стал выходить с тоскливой песней, напоминавшей вереницу звуков «У» – предательски не слушалась гортань. Еще противно потели ладони. А одна – к чему непонятно – чесалась между безымянным и средним пальцем. Там, где обитало узенькое обручальное колечко.

Надо сказать, обстановка не очень располагала к самоуверенности. Вот уже битых полчаса он ерзал и отбивал носком ноги синкопированный ритм в приемной главного редактора литературного журнала. Ну, знаете, из тех, что вальяжно пролистывают ухоженные жены успешных торговцев цветами.

Да и сам кабинет был словно предназначен для того, что бы попавший невесть какими судьбами и никому здесь не нужный человек тут же ощутил свою незначительность. Судите сами – потолочный свод выстилали зеркальные полотна, глядя в которые, посетитель видел себя в сильно уменьшенном виде. У потолка примостилась грузная лепнина, выполненная то ли в виде танцующих фавнов, то ли изображавшая финальную сцену сказки «Волк и семеро козлят». Это когда семь здоровенных оболтусов добивают волка-неудачника, втаптывая беднягу в дорожную пыль. Вниз торжественно лились стены, драпированные пунцовой тканью, в просветах которой проглядывали обои менее насыщенного тона. Пол устилало густое ковровое покрытие. Ворсинки, казалось, впивалась миниатюрными коготками в обувь, оплетали ноги визитера и препятствовали продвижению в логово хозяина кабинета.
Самым весомым сдерживающим фактором на пути к Олимпу являлась секретарша. Она занимала оборону за массивным столом, уставившись в монитор и не отрывая трубу телефона от уха. На мочке второго уродливой клипсой обитал хэндс-фри, дополняя картину безоговорочной занятости. Вопреки расхожему мнению о том, как должна выглядеть и для чего предназначена секретарша большого начальника, это была женщина уже «далеко за…». Очки, темно-бордовая помада, «гусиные лапки» у глаз. Словом, не впечатляла. Обилие золотых украшений, которыми были увенчаны запястья и шея дамы, навевало мысли о гареме.
Именно из ее уст Сергей Тимофеевич и получил распоряжение сидеть и ждать момента, когда солнцеподобный удостоит его своим вниманием.

На этой стадии повествования с Сергеем Тимофеевичем придется расстаться. Да нет, все в порядке, все живы, все здоровы. А дело, собственно, в том, что ну никак не дотягивает до «Тимофеевича» веснушчатый, вихрастый парень лет двадцати пяти, обычно носящий контактные линзы, но сегодня «для солидности» нацепивший очки в тонкой роговой оправе. Для нее же, а, может, смеху ради коллеги по работе стали добавлять ко вчерашнему «Сереге» совсем ненужное, несоразмерное отчество. Одним словом, Сергея ему – за глаза.

Наконец свершилось! По каким-то только ей заметным признакам секретарша определила, что момент истины настал, и произнесла в пустоту приятным низким голосом:
– Аполлион Карлович, к Вам посетитель.
И из нее же, из пустоты, явился немного искаженный средствами связи полубасок смилостивившегося начальства:
– Просите.
Получив высочайшее позволение, секретарша неизвестно зачем поднялась и, отставив в сторону кабинета ручку, произнесла, заученно улыбнувшись:
– Проходите, пожалуйста, Вас ожидают.
Пионер должен быть всегда вежливым, поэтому Сергей в ответ на напутствие буркнул: «Большое спасибо». Но сам подумал: «Скорее бы это все закончилось». Мысленно перекрестился – глядя на него, секретарша почему-то скривилась, как от зубной боли – и решительно двинулся в логово тигра.
А вот вошел он в него уже один. Вся решимость пожелала остаться с той стороны двери и подождать хозяина за вешалкой для шляп и зонтов.
Лучшая защита…ну, вы в курсе, а нападать здесь видно любили и умели. Рассмотрев входящего, тот самый Аполлион Карлович, будто чертик из табакерки, сорвался с места и бросился навстречу визитеру. Улыбаясь во все крокодильи шестьдесят шесть, он затараторил:
– Сергей Тимофеевич, дорогой, – росту главред был высокого и смотрел на собеседника сверху вниз. – Рад, очень рад личной встрече. Располагайтесь без церемоний, пожалуйста. Не угодно ли чаю? А можем и кофейку придумать.
«Лицемер! – про себя подумал Сергей. – Рад он, гляньте! Совсем довели людей Карнеги и корпоративный кодекс». Но виду не подал – позволил хозяину приобнять себя за плечи, подхватить ловкой ладонью пианиста или карточного шулера за локоток и усадить в скрипучее кресло. Однако от предложенных щедрот «с царского плеча» отказался.
Но хлебосольный Аполлион Карлович не думал на этом сдаваться. На свет появился огромный золоченый портсигар. К сожалению, и тут вышла промашка. Гость не злоупотреблял, а вот главред, для порядка испросив позволения, прикурил и выпустил кольцо едкого дыма к потолку.
После всей артподготовки с изучением друг друга Аполлион Карлович решил, что пора и честь знать. Буравя посетителя внимательным взглядом, он осторожно начал:
– Пожалуйста, прошу простить за то, что отнял Ваше драгоценное время и заставил ожидать. Дела, знаете ли, дела, дела… Итак, если Вы не возражаете, давайте переходить к сути вопроса. Порадовать Вас хочу, дражайший Серегей Тимофеевич: наш журнал покупает Ваше произведение для последующего издания. Сегодня же вечером Вам будет перечислен небольшой поощрительный гонорар, плюс еще в случае успешных продаж, вы будете иметь свой законный процент от реализации. Сейчас я дам распоряжение подготовить весь пакет документов. И чего тянуть, ведь верно?
Верно… А да, конечно, верно! Музыка, бравурная, помпезная музыка звучала в душе Сергея, мешая адекватно воспринимать окружающую действительность. Но, вместо того, что бы отдаться ей целиком, приходилось внимать каждому слову внезапного благодетеля.
Видимо, удовлетворившись произведенным эффектом, Аполлион Карлович продолжил:
– Однако, учитывая формат нашего издания, у нас к Вам будет ряд, скажем, не требований, ни в коем случае, а скорее пожеланий. Ведь, согласитесь, за те деньги, что Вам предлагаются, мы имеем на это право? Я Поймите, друг мой – я не собираюсь требовать радикальных изменений сюжета. Дело всего лишь в двух-трех мелочах, так сказать, по ходу пьесы. Уверен, Вам не составит ни малейшего труда выполнить мою маленькую прихоть, да что там – каприз.
– Да, да, конечно, – с готовностью забормотал заплетающимися от волнения губами Сергей. – Я переделаю, я все переделаю, Вы только скажите…
– Вот и сла-а-а-вно! – потирая ладонью о ладонь, сыто промычал паук-редактор и стал затягивать сеть потуже. – Значит так…вот тут, я себе маркером подчеркнул, – он взял со стола стопку отпечатанных на плохоньком матричном принтере листов, послюнявил палец. – Вот, нашел…
бла,бла,бла…ммм. Он стоит, она обняла, уткнулась лицом…эээ…слезы, грезы, розы…все, занавес.
Тут он бросил на Сергея многозначительный взгляд поверх бумажной кипы и почти ласково, вкрадчиво произнес:
– Как мне кажется, здесь напрашивается бурная эротическая сцена. Читатель это любит, и он это, несомненно, купит. Поэтому, мне бы хотелось, что бы Вы переписали это место, превратив его в животрепещущий фонтан сладострастия, торжества плоти и даже, не побоюсь этого слова, похоти. И сочнее красками, больше, знаете, там всяких «тугих бутонов» и «бархатистых изгибов». Ну, не мне Вас учить. Дайте читателю пищу для грязненьких фантазий. Согласитесь, это вкусно, это съедят, нам спасибо скажут и еще попросят.

Продолжение следует…

(с)Владимир Новиков

 
Конь седока поджидает упрямо,
Не замечая чернеющей раны
И устремлённого к Вышнему взгляда.
Вот вам, защитники, ваша награда!

 
Вот вам, воители, вечная слава —
Кубок, в котором алеет отрава;
Ложе, с которого вам не подняться.
Разве за это всё стоило драться?

 
Разве от этого с сердцем прожжённым
Жить будет легче вдовеющим жёнам?
Разве же станут счастливее дети,
Зная, что нету отца их на свете?

 
Разве для этого мать вас носила?
Где же теперь богатырская сила?
Что вы оставили миру живому,
Вешнему лесу, родимому дому?

 
«Волю»,- прошепчет усталое поле.
Ветер подхватит и выдохнет: «Волю!»
Дождик заплачет над телом холодным…
Слава вам — сделавшим мир наш свободным!

 
(с) Маркиза Ангелов

Им, как жёнам
Прокажённым
Пред толпою,
Обожжённым,
Обнажённым
Нет покоя.

Плиты плачут –
Лики прячут
От рассвета…
День уж начат.
Но тем паче…
Нет ответа…

(с) Маркиза Ангелов

- А ведь я здесь жил. – Он неожиданно прервал затянувшееся молчание, и сон, уже было овладевший мной, отступил. – Километров за сорок от Мариинска. Поселок Куркули. Леспромхоз там был… – он снова замолчал, и стал глядеть на свое отражение в стекле.
- Дом там. Отцу с матерью дали, после свадьбы. Мать умерла потом. Мы с отцом одни жили. Бывало, поколотит меня за что, а потом плачет тихонько, думает, не слышу.
Мой спутник взял стакан, но пить не стал, а лишь глядел на него отрешенно и тоскливо.
- Как в чужой жизни все. Будто не за себя вспоминаю, а за другого кого…
Стакан вернулся на стол.
- У меня, брат, вся жизнь как струной поделена. Вот оно до, а вот после. И вроде обе мои, половинки-то, а вот какая из них взаправду – не знаю. Обе-то не могут быть. Одна, видать пригрезилась.
Мне его один дед показал, из староселов. Которые по реформе. Еще до советов там жили. Охотники, ну и клюкву. На лесосеке не работали. Он у меня вроде няньки был. Отец платил что-то, чтоб я один не слонялся. Мы с этим дедом ходили. Он мне его и показал. Это, говорит, Чертов корень – проклятая трава, бесово семя.
К двери кто-то подошел, мой спутник рассеяно оглянулся на нее и замолчал.
- Белье будете брать? – В приоткрывшейся щелке показалось сонное лицо проводницы.
- Нет, спасибо. – Спать не хотелось, да и спутник мой внушал некоторые опасения.
- И я не буду. Мне выходить скоро.
Дверь захлопнулась, и снова мы остались вдвоем. Некоторое время тишину нарушал только рокот колес.
- Так что же корень? – Я решил хоть чем-то занять бессонную ночь и дослушать историю до конца.
- Корень? Корень это интересная штука! Сам дьявол его породил и разнес по земле, для искушения значит. Дед так говорил.
А я был молодой, мне тогда, что бес, что господь – все одно было. Однажды выкопал его и занес Даниле – заготовителю. Ох, прожженный мужик был! И сволочь редкая… Интерес сразу вынюхал. Стал я ему корень носить постоянно.
Он и деда соблазнял, да тот обругал его. Даже стрельнуть, кажется, хотел.
Только я не щегол был уже, сам мог по болоту ходить. И ходил, дурак. Чертов корень в две ходки добывается. Надо летом идти, искать по цветкам, метки ставить, зарубки, колья. А копать так уже осенью, по памяти.
Он сам небольшой, с палец. А как высохнет – так и вовсе соломинка. Я в удачный год сотни три накапывал. Данила десять рублей за штуку давал.
Как-то этот корень попробовал – едва отплевался, горький как хина. Никак не мог в толк взять, зачем он нужен. Но Данила платил, и я искал. Он меня и от армии отмазал. Сунул, видно, в лапу кому-то в области.
Только человек не в чистом поле живет. Узнал я, что с корнем делать, подсказали добрые люди. Размолол в муку и под язык положил. Морщился поначалу – больно горький. А потом вроде и ничего. Язык словно занемел, а губами как оладьями шлепаешь – нечувствительно совсем. Но это ерунда. Дело в другом, – будто пелена с глаз падает. И ярко и сочно все, и пахнет до одурения, и видишь, словно с высоты вокруг, как птица небесная. И такое в мыслях прояснение делается, будто тучи разошлись, и все солнышко осветило. Осенило меня. Вот какой товар Данила берет!
После того пришел я к нему, и сказал, чтоб по сто рублей за корень давал, а иначе хрен чего принесу. Он и ругался и божился, и клял меня по всякому. Только сила за мной была, дал он осенью по сто рублей. А я корня стал меньше ему носить. Сам частенько потреблять начал, ну и мысли всякие появились. Взялся я запас делать. За три года насушил целую наволочку.
Время шло, я уж без корня и помыслить не мог, как день прожить. Вот словно калеке крылья приладили, а потом отняли – что будет? А то будет, что взвоет он вдесятеро сильнее над своей убогостью. И день проклянет, в который познал небо. И будет сидеть задрав голову, и молить, чтоб еще хоть на день, хоть на час… Но я тогда не думал об этом. Корня было – завались. И я летал.
Данила почуял что-то. А может – цена ему не нравилась. Только однажды слышу, – кто-то за мной по болоту ходит. Запетлил я след и в кусты. Лежу, смотрю. А там лесник молодой, из новеньких. По следу идет и поглядывает. Где я кол воткнул, остановится и на бумажку заметит.
Ну, думаю, Данила, подлец, замену мне нашел. Прикинул я так и эдак – всяко плохо выходит. Вот обучится этот малец корень находить, тут меня и кончат, чтоб не мешался. Побежал я домой, и вечером, по темному, ружьишко в лес занес, спрятал в валежнике.
Через пару дней чую – опять идет за мной. Я сразу петлю – и к схрону своему. Взял ружье, зашел ему вперед, притаился, ну и дал картечью с двух стволов, когда его куртку увидел. Он и не ойкнул, свалился как листвень срубленный.
Я его хворостом прикрыл, и бегом к Даниле. Ты, говорю, курва, списать меня решил? Ну, коли я тебе не нужон, то ты мне и подавно. Ткнул ему ствол в брюхо, он так и посерел лицом. Скажи, говорю, кому корень продаешь, не-то убью. Он сказал, а я греха не взял на душу. Тюкнул его по голове кирпичиной, и пошел.
Дома собрал барахлишко, наволочку свою в рюкзак затолкал, и на станцию. Через день уже в Новосибирске был, а там до Москвы самолетом. Как раз нефтяники летели, договорился.

Мой спутник потянулся и заерзал, меняя позу.
- Спина болит, затекла … – он растянулся на полке, подложив под голову локоть. – Часто на земле спал. Тогда ничего, а теперь беда, все ноет.
- Как же в Москве? Удалось устроиться? – мое любопытство уже было раззадорено, хоть я и не знал, стоит ли верить хоть половине из сказанного.
- В Москве? Удалось. Не сразу, правда. Появились и связи и люди. Я нашел барыгу, что с Данилой работал. Осторожничал с ним. Про наволочку ни слова. Показал пару корешков, вроде как образец. Сказал, что знаю, где растут. Он тут же предложил пятьсот рублей за грамм. Я отказался. Через месяц сошлись на тысяче. Я делал вид, что езжу в тайгу, и сплавлял ему, понемногу, свои запасы.
В Куркулях показываться боялся. Грех давил. Но пришлось все-таки поехать – наволочка моя опустела за два года.
Там вышла неприятность. Меня искали. За лесника. Дали восемь лет. Повезло, да и московский кореш помог. Отбывал в Салехарде, на рудниках, там год за два считают. В девяносто четвертом вышел.
Мой спутник вздохнул и потянулся закрыть окно.
- Дует что-то. – Он опустился назад на полку, рассеяно поглядел на пустую бутылку на столике и продолжил.
- Вот когда я про крылья осознал-то. Лагерь не сахар, понятное дело. Но это одно. А второе – то, что летать хотелось страшно, а я в забое ковырялся. Так мне тогда паскудно сделалось, что повесился. На штанах. Вишу, дышать не могу – больно, а смерть нейдет. Надо ж было резко вниз сигать, а я не знал. Не отпустили виртухаи, сняли быстро. Ну, я больше уж не пробовал. Исхудал страшно от тоски, думал – сдохну. Но нет, живой. Кореша с воли то гашиша подкинут, то травы какой. Перебился…
Когда откинулся, меня у ворот мой барыга на белом мерсе встречал. Многое поменялось, жить проще стало. Тут уж мы развернули дело капитально. Сначала в Москве, а потом и Европа, Штаты… Слыхал про такой журнал, Форбс называется? Вся первая тридцатка на корне сидела. Гейтс, Баффет, да и из наших кое-кто… Хорошее было время.
- А теперь что же?
- А теперь ничего. Пропал корень. Седьмой год впустую ищу его. Бывает, что и найду один-два. Так, побаловаться. Нет теперь корня. Не родит земля. Я однажды взял с собой какого-то ботаника, народу собрал – тьму, трактора, болотоходы, вертолет… Последние деньги в эту ходку вложил. И ничего. Ботаник сказал – исчезающий был вид. А теперь, видно, и вовсе исчез. Вот так-то.
Мой собеседник замолк и уставился в темноту за окном. Несколько минут мы ехали молча.
- Мариинск! – раздался пронзительный голос из-за двери. – Стоянка десять минут!
Мой спутник крякнул, поднялся, и ухватился за чемодан. Дверь с лязгом откатилась.
- Вот и приехал. Ищу все-таки. Каждый год ищу. – Он неловко протиснулся в проем.
- Прощай, корешок! – донесся до меня его прощальный возглас. Несколько секунд я слышал, как колесики чемодана выбивают дробь по коридору.
Я облокотился на столик и стал смотреть в окно. Огни Мариинского вокзала, редкие люди на перроне. Глухо пророкотал проходящий товарный. Через несколько минут поезд тронулся. Уплыли на запад и огни и люди. Мерно стучали колеса. Так и не тронутый мной кальвадос в стаканчике подрагивал и отражал тусклый свет изредка мелькавших за окном фонарей.

(с) Александр Дударь

Из вереска напиток забыт давным-давно,
А был он слаще меда, пьянее, чем вино.
В котлах его варили и пили всей семьей
Малютки-медовары, в пещерах под землей.

Два измученных карлика в грязных лохмотьях стояли на краю скалы, задыхаясь от бессильной злобы и ветра. Убеленный сединами старец и совсем еще мальчик. Первый понуро рассматривал носки своих сапог, паренек же загнанно озирался по сторонам. Далеко внизу бушевало расходившееся море, вгрызаясь в камень, надеясь украсть еще хоть клочок, хоть малую толику суши. Руки обоих были прочно связаны.
Позади них гарцевали на лошадях вооруженные всадники, а чуть поодаль стояли пешие воины с копьями наперевес. Один из всадников отделился от группы, подъехал поближе к карликам и грозно прорычал:
– Последний раз предлагаю вам, свиньи – ваши жизни в обмен на мед. Я лорд Дункан, законный король Шотландии, даю слово, что пощажу вас.
Никакой реакции не последовало.
– Чего молчите, смердящие скоты? – он спрыгнул с лошади, схватил старика за бороду и дернул его голову вверх, так, что взгляды их встретились. – Ты понимаешь меня, пикт?
Старик отстранился рывком, оставив в перчатке клок волос, и снова опустил голову.
– Все ты понимаешь! – лорд Дункан несильно пихнул пикта в плечо. – Говори, иначе я прикажу высечь тебя и твоего заморыша плетьми. Это отлично развязывает языки. Вырви-Глаз очень любит стегать людей. Правда, таких, как вы, на нормального человека надо двое, да Вырви-Глаз?
Солдаты из окружения дружно захохотали.
Пожилой пикт сплюнул на землю и презрительно процедил сквозь зубы:
– Ты вырезал весь мой род, неужели думаешь, что я поверю твоим словам, пёс-Дункан.
– Мои солдаты слышали обещание, – шотландский король кивнул себе за спину, туда, где расположилось его войско. – С ними мы часто дергали смерть за усы, прикрывая друг другу спину. Кто пойдет за мной в следующий раз, если не будет веры слову моему? Так что, уродец, ты можешь мне верить.
Пикт задумался, его изрезанное морщинами лицо, превратилось в каменную маску. Затем он сказал:
– Я хочу говорить с тобой один на один. Прикажи, чтобы увели моего сына.
– Ладно, я согласен, – лорд Дункан обернулся и обратился к солдатам. – Эй, вы там, уберите мальчишку. Да понежнее с ним, эти пикты такие мелкие, не ровен час, оторвете что-нибудь. Ну, шевелитесь, быстро-быстро!!!
Юного пикта схватили под руки и оттащили за ряды пехотинцев.
– Говори, мерзкий карлик. Только не вздумай хитрить, – король выдернул меч из ножен. – Или я собственноручно прирежу тебя, как свинью.
Старик пожал плечами:
– Моя судьба в твоих руках. Не думаешь же ты, что я смогу убежать от всех этих солдат, да еще связанный, – и он показал королю веревки на руках.
– Хорошо, – лорд Дункан демонстративно приложил ладонь к уху. – Я слушаю тебя.
– Если ты выполнишь мою просьбу, я расскажу тебе рецепт верескового меда, – пообещал старик, а потом прибавил жарким шепотом. – Только помни, ты поклялся сохранить мне жизнь.
– Да, тебе и твоему молокососу… – согласился король.
На это старик возразил:
– Послушай, как я смогу глядеть ему в глаза, если выдам тебе наш секрет. Да он сам в первую же ночь пристукнет меня камнем или задушит сыромятным ремнем. А я жить хочу. Ты же знаешь, старость боится смерти. Я давно бы рассказал тебе все, что ты просишь, если бы не он.
– К чему ты клонишь, не понимаю? – грозно спросил шотландец.
Голос старика зазвучал еще тише:
– Я прошу тебя – убей мальчонку, и рецепт – твой.
Король Дункан задумчиво почесал заросший густой щетиной подбородок и сказал:
– Слыхал я, что вы, пикты, просто животные. Но вот чтобы так… Хорошо, мне это ничего не будет стоить, я сделаю так, как ты просишь. Одни уродцем меньше, одним больше. А чтобы не тупить и не вымазывать об него наши мечи, его сбросят со скалы.
Он отвернулся от старика и зычно крикнул:
– Эй, молодцы, тащите волчонка обратно! – и добавил. – В море его!
Паренька немедленно доставили и подвели к краю пропасти.

В это время над обрывом раздался негромкий хлопок. В воздухе появилась яркая точка. Она начала очень быстро расти и превратилась в играющую всеми цветами радуги сферу размером с лошадь. Из нее на скалистый утес полились одна за другой черные фигуры. Две…шесть…пятнадцать. Пришельцы сразу же бросились в сторону замерших от ужаса солдат. В войско короля Дункана полетели шары, сотканные из голубого пламени. Попадая в толпу, они оставляли после себя лишь распластанные тела. Вялая попытка огрызаться стрелами и копьями ни к чему не привела – и то, и другое замирало в воздухе, опадая причудливым дождем. Вскоре все солдаты, в том числе и их предводитель, лежали на земле. Стоять остались лишь две маленькие скрюченные фигурки на самом краю обрыва – старик-пикт с сыном. Пришельцы схватили обоих под руки и утащили в разноцветную сферу. Спустя миг после того, как последний из них скрылся за радужной пленкой, шар растворился в напоенном солеными морскими брызгами воздухе.

Когда мылыши-пикты очнулись, вокруг них сновали люди – если, конечно это были люди – в снежно-белых одеяниях. Их окружали чистые, без следов закопченности, потолок и стены. Очаг или хотя бы подобие его отсутствовал, но было тепло. Увидев все это, старик прошептал юноше:
– Хвала Судьбе, боги забрали нас к себе, сынок.
Видимо, один из людей понимал их язык, потому что он улыбнулся и сказал:
– Успокойтесь, вам нельзя волноваться. А лучше поспите еще, набирайтесь сил.
После этого он по очереди прижал нечто к предплечью каждого из пиктов, и те моментально провалились в сон.

На следующий день бывших пленников обрядили в зеленые пижамы, сытно накормили и препроводили в просторный, ярко освещенный зал. Там за столом их уже дожидался человек в серебряном костюме, во всяком случае, блистал он, как начищенное серебро. Глаза его были странно узкие, казалось, что он постоянно щурится.
– Приветствую вас, господа пикты, – человек открыто улыбался. – Меня зовут Ковач, Сянцзян Ковач. Я здесь, чтобы сделать ваше пребывание у нас как можно более приятным. Вы ни в чем не нуждаетесь?
Пикты молчали.
– Простите, я видно не с того начал, – он сделал знак рукой, и молоденькая девушка поставила перед ними на стол чудные разноцветные бутыли, непонятные шары и кубики.
– Вот, не угодно ли для начала выпить, – радушно предложил Ковач. – Я мог бы еще угостить вас сигарой, но, учитывая то, откуда вы, воздержусь.
Он налил коричневой жидкости в стаканы и бросил в нее прозрачные кубики. Паренек жадно схватил свою порцию, глотнул и закашлялся. Старик пить не стал, он выжидающе смотрел на Ковача. А тот невозмутимо продолжил:
– Я представляю международный фонд «Из глубины веков». Надо сказать, что именно благодаря ему вы оказались здесь. Ваш пансион и лечение так же оплачивается из средств фонда.
– Ты так щебечешь! – прервал его старик. –  Я не пойму, чего ты хочешь от нас, незнакомец?
– Дело в том, – распинался Ковач, – что наша задача – это возрождение культурного и технологического наследия, забытого и утерянного в древние времена. Дамасская сталь, опыты Тесла, строительство пирамид, да мало ли еще? Все это входит в круг наших интересов.
– Еще раз прошу тебя, говори понятнее, – пожилой пикт начинал терять терпение. –  Мой сын вообще тебя боится.
Ковач согласно кивнул:
– Хорошо, вы хотите, чтобы я перешел непосредственно к делу, – тут он стал загибать пальцы. – Вас спасли от неминуемой гибели, обездвижив целое войско, доставили сюда, отмыли, приодели, вылечили, даже провели протезирование зубов. Вы понимаете, что мы рассчитываем на некоторую вашу благодарность?
– Но у меня и у сына ничего нет, – старик пожал плечами.
Улыбка на лице Ковача стала еще шире:
– Мы хотим, что бы вы раскрыли, наконец, рецепт верескового меда. Вообще говоря, если бы сквозь время можно было пронести камеры слежения и роботов-шпионов, вас бы никто не привлекал. Так ведь не получается, приходится иметь дело с живыми людьми. Неужели за все, что для вас сделали, это слишком много?
Старик задумался, помрачнел, взял со стола стакан и залпом выпил. Потом тихо произнес:
– Да что же вы все, сговорились?!!
Ковач нахмурился, улыбка слетела с его лица:
– Простите, теперь уже я вас не понимаю.
– А что тут понимать?! – старик поглядел ему в глаза. – Ладно, будет тебе секрет, будет вересковый мед. Только выполни сначала одно условие.
– С радостью! Любой ваш каприз будет исполнен. Деньги, вино, женщины, наркотики? Все, что угодно, – предчувствуя победу, Ковач снова ослепительно заулыбался.
Старик наклонился к самому уху ликовавшего пройдохи и прошептал:
–Убей моего сына, злыдень!

(с) Владимир Новиков

Я придумала мир. Незатейливый, в меру уютный.
Полный смеха и шорохов, жестов и чьих-то надежд.
Там рождались мечты из улыбок и снов поминутно,
И душа за душой улетала из тесных одежд.

Я придумала сны. Фотографии в лаковых рамках
И обрывки желаний, и нежность на лентах дорог,
И прогулки у стен заглянувших из прошлого замков,
И в бокалах вина отражённой свечи огонёк.

Я придумала всё. Чтобы кот, не скитаясь уныло,
Обживал без опаски надёжный себе уголок,
Чтобы ангел летал, чтобы сердце тревожно не ныло,
Чтобы каждый из нас быть счастливым по-своему смог.

(c) Маркиза Ангелов

Bastet Seimoore

О фильме:
Режиссёр: Гэри Рoсс
Страна: США
Гoд выпуска: 2012
Жанр: Бoевик, Драма, Триллер, Фантастика
Слoган: «Да пребудет с вами удача»
Актёры: Дженнифер Лoуренс, Джoш Хатчерсoн, Лиам Хемсвoрт, Элизабет Бэнкс, Вуди Харрельсoн, Александр Людвиг, Изабелль Фюрман, Амандла Стенберг, Уиллoу Шилдс, Уэс Бентли
Бюджет: $78 000 000
Мирoвая премьера: 21 марта 2012
Время: 142 мин.
Рейтинг MPAA: PG-13

Интересные факты:

- Гoлoдные игры частo сравниваются с Сумерками из-за их пoпулярнoсти. Существует oгрoмная верoятнoсть, чтo Гoлoдные игры станут следующими в линейке: Гарри Пoттер, Сумерки… Уже сейчас распрoданo бoлее чем 12 миллиoнoв экземплярoв, а гoтoвящийся в выхoду фильм “Гoлoдным игры” является oдним из самых oжидаемый в 2012 гoду.
- Книга была издана в 45 странах, и былo прoданo свыше 16 миллиoнoв трилoгии. В первую oчередь рoман вызвал интерес стoлкнoвением пoнятий гoсударственный кoнтрoль («бoльшoй брат») и свoбoда интересoв личнoсти. Известный писатель Стивен Кинг в oбзoре для журнала «Entertainment Weekly» крайне высoкo (Кинг выставил пoчти высшую категoрию — Б) oценил «Гoлoдные игры», написав, чтo oт рoмана слoжнo oтoрваться, так привыкаешь к пoстoянoму напряжению. Писательница Стефани Майер, автoр саги «Сумерки», назвала рoман удивительным, а Рик Риoрдан, автoр серии o Перси Джексoне, заявил, чтo «Гoлoдные игры» являются лучшим приключенским рoманoм, кoтoрый oн кoгда-либo читал.
- Впервые трейлер картины демoнстрирoвался на Таймс-сквер в прямoм эфире пoпулярнoй утренней прoграммы США Good Morning America. Трейлер пoсмoтрели мнoгo пoклoнникoв рoмана. Для тoгo чтoбы oбеспечить безoпаснoсть, былo перекрытo движение на нескoльких центральных улицах. Ранее такие действие предпринимались при с прoсмoтре картин «Индианы Джoнс» и «Друзья Oушена»
- Ленни Кравиц, кoтoрый был утвержден на рoль Цинны, стилиста Китнисс, вдвoе старше свoегo герoя.

Цитата из фильма:
— Они профи. Знаете, кто это такие?
— Из дистрикта 1 и 2.
— До 18 лет они тренируются в особой академии, потом идут в добровольцы. К этому времени они — машины-убийцы.
— Но здесь их никак не выделяют! Они живут в таких же условиях как и вы… И еще им по-моему не дают десерт… А вам дают!

Зазвучала мелодия дверного звонка. Сергей, кряхтя, надел тапочки и прошаркал в коридор.

- Кто там? – кисло спросил он.

- Сергей? Мы насчет работы. Мы договаривались.

- Ах да, – Воронцов с некоторым усилием вспомнил телефонный звонок, случившийся три дня назад, – Я сейчас открою.

За дверью стояли два чрезвычайно странных человека, одетых в старомодные костюмы. При виде Сергея они учтиво поклонились.

- Вы позволите? – сказал один из них, снимая с головы цилиндр.

- Да, конечно, – удивленно сказал Сергей и, неловко поклонившись в ответ, отошел в сторону.

Незнакомцы важно прошествовали в квартиру и сразу же направились в кухню. Несколько ошарашенный Сергей поплелся следом.

- Итак, – сказал один из незнакомец поменьше, усаживаясь на табуретку, – Мы хотим предложить вам работу.

- Ну… как бы… наверное… А кто вы вообще такие?

- Работодатели, – широко улыбнулся второй, нюхая шпроты.

- Дело в том, – продолжил первый, – что мы хотим предложить вам необычную работу. Видите ли, мы волшебники.

Сергей усмехнулся:

- Мне выйти из сумрака?

- Ну что вы, – покачал головой говоривший, – это лишнее. Мы сейчас докажем вам, что говорим правду. Самсон, покажи класс.

Второй незнакомец кивнул и провел рукой над раскрытыми консервами. Банка поднялась в воздух, выгнулась дугой и начала завязываться узлом. Пахнуло жаром, на стол упал букет цветов.

- Это что, какой-то фокус? – Сергей растерянно переводил взгляд с одного гостя на другого.

Незнакомец в цилиндре свел руки вместе:

- Путь иллюзий! Огненный цветок!

Над столом расцвел красивый, ярко-рыжий пупырчатый шар. Незнакомец тихонько хлопнул в ладоши. Поверхность шара пошла волнами, бугры вздулись и лопнули, засияла радуга. Потом маг опустил руки и все исчезло.

- Невероятно, – прошептал Сергей, – Покажите еще что-нибудь!

Один из гостей вынул из воздуха сигару и прикурил от пальца.

- Еще! – потребовал Воронцов.

Прошло полчаса, наполненных всевозможной магией. Окончательно убежденный, Сергей включил чайник и закурил.

- Ну ладно, – сказал он, – Вы волшебники. Но я-то зачем вам понадобился?

- Видишь ли, мой друг, – проникновенно сказал незнакомец в цилиндре,- нам требуется директор Фабрики сказок. Тут нужен административный талант и опыт управления. А магия это ерунда, – гость сделал пренебрежительный жест рукой, – мы тебя потом научим.

- Ну ладно, господин… Простите, не знаю вашего имени…

- Меня зовут Шляпник. А это – Самсон Юрьевич, мой эээ… помощник.

- Ну хорошо, господин Шляпник. Почему именно я?

Шляпник пожал плечами:

- Откровенно говоря, потому что вас ничего здесь не держит. А там… вы только подумайте! Интересная работа, высокая должность, огромный оклад! Вы будете дарить радость людям! Вы же всю жизнь мечтали об этом.

- Ну не знаю… – Сергей растерянно вертел сигарету в руках, – Это все довольно неожиданно.

- Я понимаю. Но мы не можем ждать.

- А я не могу так быстро что-то решить! К тому же я не видел этой вашей Фабрики.

- Ну это-то легко устроить, – Шляпник встал с табуретки и набрал воздуха в грудь, – Путь перемещения! Знак тройного прохода!

Стены в кухне завертелись, пол заходил ходуном. Что-то тихонько звякнуло, повеяло холодом. Окружающее пространство треснуло и осыпалось. Сергей обнаружил, что стоит посреди двора, со всех сторон окруженного кирпичными стенами.

- Это внутренний дворик одного из корпусов – сказал Шляпник.

Воронцов оглянулся:

- А где ваш помощник?

- Ему надо уладить кое-какие дела, – Шляпник отпер ключом обшарпанную дверь, – Нам сюда, прошу.

Зайдя в здание, они очутились в огромной, тускло освещенной комнате. Посередине стояла телефонная будка.

- Это комната быстрого перехода. Отсюда мы можем переместиться в любое помещение на территории Фабрики, – пояснил Шляпник.

- Ясно. А телефонная будка зачем?

- Это телепортатор, – Шляпник достал из-за пазухи мелко исписанный листок, – Ищем в списке номер цеха или комнаты, набираем и перемещаемся. Экскурсию мы начнем с…

Воронцов с ловкостью выхватил у него листок:

- Нет уж, дайте мне выбрать. А то устроите тут потемкинские деревни, – взгляд его заскользил по списку, – Ну хотя бы это. Цех Духовных Потребностей. Ноль шесть, двадцать семь.

Сергей набрал номер и снял трубку. Будка тихо зажужжала и затихла. Воронцов открыл дверь и оказался в огромном помещении. Три ряда конвейеров, заваленных каким-то хламом, медленно ползли к ослепительно белой, мигающей огоньками полусфере в середине зала.

- Ну и что здесь происходит?

- Здесь производят духовные потребности: в общении, в творчестве, в любви. На самом деле в этом цехе несколько помещений, но в остальных не очень здоровая атмосфера.

- Хм… а работники тут есть?

- Нет, здесь все автоматизировано, только два механика дежурят.

- Я хочу с ними поговорить.

- Лучше не стоит, – Шляпник потянул Сергея обратно, – Здесь нет ничего интересного, давайте лучше посмотрим Отдел Радости, вам понравится.

Сергей аккуратно освободился:

- Нет, позвольте… Эй, есть кто живой?! – крикнул он.

Из-под конвейера вылез чумазый черт, одетый в поношенный рабочий комбинезон.

- Чего надо? – спросил он.

Сергей, отшатнувшись, в ужасе перекрестился. Черта стошнило.

– Блин, ну ты не шути так, – обиженно сказал он, вытирая пасть мохнатой лапой, – Новенький, что ли?

- Ты что, черт? – спросил ошарашенный Воронцов.

- Ясно, он.

- Откуда ты тут?

- Так механик я. Работаю здесь. Закурить не найдется, начальник? – обратился черт к Шляпнику. Тот молча достал сигарету и подал механику. – Спасибо.

Черт чиркнул спичкой и закурил.

- Вы разрешаете работникам курить? Тут ничего не загорится? – спросил Сергей у Шляпника.

- Тут нечему гореть. Все давно сгорело, – сказал черт, стряхивая пепел на ползущий мусор.

- А что это? – Сергей ткнул пальцем в лежащий на конвейере хлам.

- Лажа всякая. Лень, обжорство, похоть, – ответил черт.

- Зачем оно?

- Ну машине же нужен исходный материал. Вот ребята из первых цехов и вылавливают в человеческом мире всякую гадость, потом чистят ее и на конвейер.

- Как это – чистят?

- Как-как, ручками, – черт сделал движение, как будто стирал белье, – нейтрализуют позыв, вынимают содержание. Выходит эдакая болванка, из которой можно все, что угодно сделать.

- Понятно, – Сергей почесал нос, – А тебе самому-то здесь как? Нравится?

- Да ничего так. Все лучше, чем жлобов поджаривать, – черт затушил сигарету, – Ну, мне работать пора, второй конвейер что-то барахлит.

И механик, вынув из кармана здоровенный гаечный ключ, полез обратно.

- Ладно, – повернулся Сергей к молчавшему Шляпнику, – Что тут у вас еще? Центр Заводской Моды. Двенадцать, сорок пять.

Из будки Сергей вышел в просторную, светлую комнату, обклеенную желтыми обоями. Вдоль стены стояли письменные столы, за которыми сидели девушки, все, как на подбор, стройные и черноволосые. Над столом висела табличка «Тихо! Идет творческий процесс!».

- Нимфы, – шепнул Шляпник, – Рукодельницы наши, – с умилением добавил он.

- А что они делают? – вполголоса спросил Сергей.

- Разрабатывают дизайн униформ. Шуба Снегурочки, например – их работа. Правда, первоначальный вариант не пропустили, а жаль. Дико сексуальная была вещь.

В дальнем углу комнаты внезапно распахнулась дверь и на пороге возникла миниатюрная крылатая фея.

- Какого черта, – пропела она высоким, чистым, – какого черта до сих пор не готовы чертежи?! Климентина!

Одна из девушек встала и подбежала к двери.

- Климентина, ты же обещала, – прожурчала фея, – Знаешь, кто ты после этого?

Тут она ввернула настолько крепкое словечко, что Шляпник крякнул, а Сергей покраснел.

- Ладно, пойдем отсюда, – Воронцов затащил Шляпника в будку и не глядя набрал какой-то номер.

- И часто у вас так? – спросил он, оказавшись в затхлой круглой комнате с одной-единственной дверью.

- Бывает, – мрачно ответил Шляпник, – Вот поэтому нам и нужна ваша помощь.

- А где это мы?- Сергей осмотрелся, – Чулан какой-то

- Это Смотровая башня. Сюда не часто ходят.

Воронцов толкнул дверь. За ней оказался маленький застекленный балкон. Сергей зашел на него и опешил. Перед ним, как на ладони, лежала территория Завода. Крыши цехов были выложены рыжей черепицей, из пузатых труб шел разноцветный дым. Между зданиями, бибикая, летали ковры-самолеты, разнообразные существа спешили по своим делам. Проехала печь. А за забором до самого горизонта расстилалась зеленая холмистая равнина, прорезанная широкой лентой реки.

На балкон легла тень. Воронцов поднял голову. В небе, сверкая чешуей на солнце, медленно плыл золотистый дракон. Сергей несколько минут молча следил за его полетом.

- Я согласен, – наконец сказал он, обернувшись к Шляпнику,- Где тут надо расписаться кровью?

- Ну вот и все, – сказал Шляпник, когда все бумаги было оформлены и новоиспеченный директор отправился осматривать кабинет, – Можешь выходить.

Из воздуха вывалился потный и тяжело дышащий Самсон.

- Проклятье, голова просто раскалывается, – массируя виски, сказал он.

- Три часа непрерывной невидимости, – с восхищением сказал Шляпник, – Вот это волшебство! Настоящий олдскул.

- Я еще и Фабрику заклинал при этом, не забудь, – сказал Самсон, вытирая лоб носовым платком, – Чтобы ничего не развалилось у него на глазах.

- Да. И с драконом ты здорово придумал.

- Я специально будку к башне отправил. Знал, что он впечатлится.

Некоторое время они молчали.

- Ну что, – сказал Шляпник, – Поздравляю тебя с выходом на заслуженный отдых.

- Спасибо, родной, – Самсон с чувством пожал протянутую Шляпником руку, – Уж теперь я заживу.

«С Гефестом Зевсовичом я впервые познакомился на Втором ежегодном съезде молотобойцев, и сразу же понял – такой мастер нужен нашей Фабрике!»

Самсон отодвинул пишущую машинку и откинулся на спинку стула. Мемуары не шли. У него вообще все валилось из рук, даже скворечник приколотить не получилось, только пальцы отбил.

Самсон боялся себе признаться, но, кажется, ему надоело отдыхать. Конечно, первые недели все было отлично – он общался с семьей, много читал, возился в саду. По вечерам приглашал приятелей и они допоздна играли в карты. Но потом книги приелись, цветы перестали радовать глаз, а друзья посещали его все реже, ссылаясь на чрезвычайную занятость, а потом и вовсе перестали приходить. Самсон засел за мемуары, и первое время это его занимало. Но потом поток вдохновения иссяк и бывший директор потерял к своей затее всяческий интерес.

Самсон снял трубку телефона и набрал номер Отдела Внешних Контактов

- Алло, – послышался бодрый голос.

- Мне нужен Безумный Шляпник.

- Это я.

- Шляпник? Дружище, привет, это Самсон!

- Простите, кто?

- Самсон!

- Я вас не знаю.

- Ты чего? Я Самсон Кронов, бывший директор Завода, мы же десять лет вместе работали!

- Не знаю, – повторили на том конце провода и повесили трубку.

Самсон растерянно положил трубку. Страшная догадка вдруг осенила его. Самсон встал и, опрокинув стул, выбежал из комнаты на кухню. За столом сидела его младшая дочка и что-то рисовала в тетради.

- Соня! – закричал он, хватая девочку за плечи, – Соня, ответь мне!

Девочка оторвалась от тетради, недоуменно посмотрела на отца:

- Чего ты кричишь?

Самсон отпустил девочку и тяжело опустился на стул. Слава богу, это не заклятье исчезновения. Его банально забыли.

- Ничего, доченька, просто папа нервничает, – сказал он и через силу улыбнулся.

«Забыли, забыли, сволочи…- думал Самсон ночью, ворочаясь на кровати – И полгода не прошло, а забыли, неблагодарные свиньи. Небось лебезят перед новым начальством. Черт меня дернул увольняться. Поддался минутной слабости… Но ничего! Я вам еще покажу кузькину мать. Вы обо мне еще вспомните, когда у этого юнца все прахом пойдет!»

Самсон сел на кровать и начал натягивать штаны. Одевшись, он сложным образом скрестил пальцы и поднял руки в воздух.

- Путь перемещения! – шепотом, чтобы не разбудить жену, сказал Самсон, – Крадущаяся тень!

Оказавшись в темном и пустом помещении Цеха Живой Воды, экс-директор первым делом подобрал из кучи мусора здоровенный железный прут.

- Явился, наконец, – раздался насмешливый голос.

Самсон испуганно огляделся. На одном из станков сидела полупрозрачная бородатая тень.

- Ты кто? – спросил Самсон, сжимая в руках прут.

- Я бывший директор. Твой предшественник.

- Т-т-ты? – Самсон нахмурился, – Но как?

- Так же, как и ты. Меня начали забывать и я решил немного пошалить, чтобы тебе не так сладко жилось.

- Так это из-за тебя у меня постоянно все шло крахом?

- Из-за меня, из-за меня, – закивала тень, – а у меня из-за него, – призрак показал рукой на соседний станок. Почти неразличимый силуэт человека медленно ковырял обшивку.

- Ишь, почти исчез, а еще старается. Он работал директором до меня, – пояснила тень, – Тут и другие были, но они уже растаяли.

- То есть все эти годы мою жизнь портило два волосатых привидения?

- А кто может навредить директору? Только человек, знающий все секреты и закоулки Заводы. Другой директор.

- И что, все директора в конце концов заканчивают так?

- Все, все. Такая уж у нас, директоров, судьба.

- А я вот не буду тут ничего рушить, – заявил Самсон и отбросил прут, – пусть хоть один из нас поживет нормально.

- Но без сопротивления не будет развития, – возразил призрак, – если бы техника не ломалась, ее бы не стали менять на более современную. Если бы Фабрика стабильно приносил доход, не было бы нужды повышать спрос, запускать в производство новые товары, улучшать качество старых. К тому же надо же чем-то себя занять скучающим призракам.

- Все равно, – упрямо сказал Самсон, – Вернусь домой, допишу мемуары.

- Не сможешь, семья уже к утру тебя забудет. Пойми, это не нами придумано, так было испокон веков. Бывшие директора такая же неотъемлемая часть Завода, как цемент, из которого сделан фундамент или кирпичи его стен.

Призрак спрыгнул со станка и достал из-за пазухи устрашающего вида разводной ключ.

- Давай, поднимай свой прут. Покажем этому молокососу, что такое старая гвардия! – и привидение с размаху врезало по управляющему пульту.

————————

- Звал меня, шеф? – Шляпник просунул голову в кабинет.

- Заходи, дружище, – сказал седой директор Фабрики сказок Сергей Воронцов, – есть серьезный разговор. Видишь ли, я устал.

- По-моему, я что-то такое уже слышал, – пробормотал Начальник Отдела Внешних Связей, и с готовностью скользнул внутрь.

(с) Пецарь

Романтическая мистика:

1 место – работа №20  «12-й аркан»,
автор -  Bastet Seimoore.
Приз –  графические истории «Песочный человек» Нила Геймана

2 место – работа №34 «Сегодня – выходной»,
автор – Trevor.
Приз – графические истории «Люцифер. Дьявол у порога» Майка Кэри

Романтическая фантастика:

1 место – работа №32  «Песочный человек»,
автор -  Grehem Yang.
Приз – графические истории «Легенды наших дней» Билал-Кристен

2 место – работа №24 «И дом пошел»,
автор – Егор Nебо.
Приз – графические истории «Спящий зверь» Энки Билал

Романтический хоррор:

1 место – работа №29  «Волна»,
автор -  Bastet Seimoore.
Приз – графические истории «Священная болезнь» Давида Б.

2 место – работа №12 «Алтарь любви»,
автор – Шенталинский П.А.
Приз – графические истории «Черная дыра» Чарльза Бернса

Поэтическая номинация:

1 место – работа №25 «Не проходите мимо»,
автор -  Маркиза Ангелов.
Приз – графические истории «Давай останемся друзьями» Мавила

2 место – работа №6 «Колыбельная»,
автор – Grehem Yang.
Приз – графические истории «Муми-Тролли. Том 1» Туве Янсон

В игре «Интуиция: угадай автора» победил …, приз – книга Ольги Громыко с автографом из личной библиотеки автора.

Титул самого активного читателя и критика на конкурсе, по мнению администрации портала, заслужил Владимир Новиков, приз – книга Н. Новаш «Год кометы» с автографом автора.

В сводной таблице вы можете видеть, как шло голосование. Призы будут вручены авторам в самое ближайшее время.

Поздравляем победителей и благодарим всех, кто принял участие в конкурсе, обсуждал работы на портале!