Новые имена

Ночь

Крик… Долгий, как эта ночь. Темный, как очередная нескончаемая мука, название которой простое и короткое – ночь. Сердце бьется в истерике, дыхание уходит в беззвучный хрип. Не смей! Не смей!!! Милая, хорошая, тише, тише. Да, вот так – без единого звука, без малейшего дыхания. Я ничто и я никто. Меня не существует… в этом мире – здесь и сейчас.

В объятиях мертвой ночи под шелковыми простынями затаился страх. Это был не простодушный примитивный «домашний» страх: у меня появилась первая морщинка, моя красота увядает, а в боку давно и упорно что-то примостилось и грызет, грызет, собака… Нет…

В роскошной кровати под смятыми простынями лежала молодая женщина. Она была укрыта с головой, вся, в коконе призрачной защиты, напрасно надеясь погрузиться в небытие сна – друга или недруга ночи. Ее тело было покрыто мелкими бисеринками пота, но ОНА ощущала царапанье льдинок на своей коже. Дрожь сотрясала конвульсиями молодую женщину. Жар этой удивительно привлекательной телесной оболочки был истерзан и уничтожен тьмой первородного греха, который во все времена назывался страх.

Весь ужас этого и того мира был, присутствовал ЗРИМО и ОСЯЗАЕМО в этом доме. Он завладел каждым миллиметром пространства, причудливо перетасовывая свет и тень так, что даже отблеск лунного света начинал вдруг играть свою сольную партию в этом хороводе ужаса, превращаясь в клубок немыслимых тварей, стремящихся поглотить тебя, растворить в своей смрадности, растоптать и не оставить тебе взамен ничего, кроме безумного всепоглощающего страха. Каждый шорох проносился бурей в душе женщины, перед ее мысленным взором вставали неясные картины, наполненные болью и страданием, отчаяньем и безысходностью. Она научилась, со временем, конечно, не видеть. Это надвигалось, захватывало ее каждую ночь, унося покой как осенний лист в никуда. Мрак, выползавший изо всех щелей в самом причудливом виде, не смог поселиться в глубине ее глаз цвета небесной лазури – Она умела не допускать его. Чуть-чуть. Но это было спасением и чудом среди этой вереницы ночей.

Иногда Ее «пробивало»… Случалось это, как правило, когда усталость забирала все без остатка, и Она забывалась тяжким сном. Но мозг взбрыкивал и пытался не терять контроль. Не смей! Не смей спать!!! Однако обворожительная женская ножка неминуемо высвобождалась из плена одеял, и… страшный отвратительно мерзкий коготь вспарывал нежную кожу. Кровь, кровь, кровь… Она сочится рубиновым ручейком, уходя в бездну… На утро не оставалось никаких следов, лишь темные круги под глазами, как напоминание об ЭТОМ…

Утро приходит, стряхивая смрад ночи. Солнце нежно умывает все сущее, даря покой и умиротворение. Но только не Ей. Девушка долго всматривается в зеркало, висящее на стене. Что она видит в нем, кроме сухого отражения – утомленное бледное лицо, маска. Не жизнь, нет – ее след. Стон – боли, обиды и сожаления. И гнев. На себя, на свое бессилие и малодушие маленькой глупенькой девочки. И в ответ на невысказанную молитву, происходит чудо. То самое неповторимое мгновение, когда человек ощущает миг невозврата, откровенность которого пытается осознать затем на протяжении всей своей жизни. Любовь, удовольствие, озарение, все что угодно, но в самом пике, в точке эйфории, выше просто не вмочь, выше просто не в силах, выше – только провода оголенных нервов.

Но сейчас, с этой девушкой ее чудо, ее миг. Страх, растоптавший жизнь, скорчился и застыл ледяным крошевом на самом дне бездонного омута глаз.
– Я знаю свою точку отсчета, – тихо прошептала девушка. Весь день она размышляла. Изредка брала альбомы с семейными фотографиями, и было видно, как удивительно выразительным и красивым становится ее лицо. Нежный румянец потеснил восковую бледность, а губы с трудом пытались вспомнить трепет улыбки. Прошлое возвращалось… Осталось совсем немного , всего лишь один шаг.

Ночь раскрыла черный бархат своих объятий. Девушка ложится на кровать. Ее дыхание свободно. Красный атлас вечернего платья подчеркивает бархатистость ее нежной кожи. Она – уверенна и спокойна. Все получится. Она вернется туда – в свою точку невозврата, туда, где когда-то в далеком детстве осталась навсегда. Она вернется ТУДА, чтобы вырваться из омута страха, изменив минус на плюс. И можно долго разбирать теории мироздания – тени и света, добра или зла, но нужно ли это? Ведь каждому человеку предназначено, хоть раз в жизни, сделать свой выбор и это будет только его решение, или нет?!! Кто знает, чей шепот нам слышен в ночи?

- Миша, ну мишунька, будь послусным мальчиком. Мамочка сказку тебе лассказала, а тепель спатки лозись, – баюкала маленькая девочка своего игрушечного мишку. А рядом с крохой сидела мама, она с нежностью смотрела на свою малышку. Янине сегодня исполнилось целых пять лет, она была горда и счастлива. Куча подарков громоздилась на столе. Но никакие подарки не могли девочке заменить мать. Раньше, когда она была маленькая, мамочка укладывала Янину спать и сидела, рассказывая ей сказки, пока у девчушки глазки сами собой не закрывались. Так было раньше. А сегодня Яна стала большой. Она сказала, что не дело это, когда ее, как маленькую спать укладывают. Но время сна пришло, а отпускать мамину теплую руку не хотелось, поэтому игрушечный миша и капризничал. Яна еще раз поцеловала маму и украдкой вздохнув, осталась в комнате одна.

Спать не хотелось, надо рассмотреть новые кубики. Они красочной горкой красовались на полу, а затем весело рассыпались, и Янина рассмеялась от удовольствия. Подарки еще раз пересмотрены, да и глазки почему-то слипаться начинают.
- Пола спатки укладываться, мой мальчик, – уговаривала Яна своего непослушного зверя, – вот только кубики поднимем с пола. Им тоже спатки хочется в теплой постельке, рассказывала малышка, собирая игрушки. Один кубик закатился под кровать. Одеяло красочным лоскутом свесилось с кровати, Янина юркнула под него и оказалась в сказочной пещере. Там было тихо, и даже стук любимых часов с лошадкой сюда доносился почему-то приглушенно. Как сквозь вату. Кубик закатился в самый дальний угол и затаился, как будто решил поиграть с девочкой в прятки. Яна на коленочках отважно поползла к кубику, но тот тоже как будто пополз. И двигался он как-то нехорошо – прямо к девочке. Яна только теперь начала угадывать в кромешной тьме какой-то огонек возле злополучного кубика. Малышка смотрела и смотрела, как это приближается. Клочья серого тумана протянули свои языки уже совсем близко. Они поднимались и тут же опадали, свивались в тугие жгуты и рассыпались. Танец продолжался, завораживая, подчиняя девочку. Казалось, что из ЭТОГО доносится голос. Он звал: «Иди. Сюда. Ко мне» Все пропало, ничего не осталось кроме голоса. Девочка обмякла и почти свалилась, было мягким клубочком в ЭТО СЕРОЕ, но вдруг прямо перед ней рассыпался в пыль один из щупалец серой массы. На одно короткое мгновение стало видно, нет, просто почувствовалось нечто отвратительно-мерзкое и страшное. Оно было настолько чудовищным, что девочка очнулась и вышла из транса.

Сейчас Яна сидела в кровати, крепко прижимая к груди мишутку. Ее итак большие голубые глаза стали огромными, в них плескался доселе неведомый ей ужас. Девочка не отрываясь следила за тем, как из под кровати вырастает ОНО и становится все больше и больше. И можно теперь рассмотреть все. ОНО не прячется, ОНО красуется, упиваясь своей победой. Страх приходит на помощь. Он закрывает милосердной пеленой глаза девочке. Янина видит, как огромные руки тянутся к ней. Пальцы толстые, как бревна, мертвенно-серые, полуистлевшие. Ногти, как огромные кинжалы оставляли за собой раны на полу. Девочка сидит не шелохнувшись, даже крик беззвучно клокочет в горле. Когти все ближе и ближе. Запах… Это тлен и смерть, но что о них может знать маленькая девочка?!! Она знала только любовь и свет дня. Теперь она будет знать только страх и тьму ночи…

Нет! Нет! – еще раз четко и ясно произнесла девушка. Она была здесь и там одновременно. Она управляла прошлым, строя будущее. Сейчас уже взрослая Яна еще раз пережила этот самый первый момент встречи с неведомым. Удар теперь нанесет она.

Девушка лежала. Дыхания почти не было слышно, она как будто спала и лишь изредка тень набегала, омрачая ее лицо. Шла битва, вечная и нескончаемая. Яна смотрела на страшный коготь и… лечила его. Она аккуратно подпилила его, так, совсем немножко. Сделала розмариновую ванночку, сделала … Да, конечно, ЭТО сопротивлялось, всеми погаными силами того мира. Но девушка продолжала делать свое дело. Она лечила любовью, самым мощным оружием, которое есть на земле. И ЭТО начало меняться. Слой за слоем слизкая ткань соскальзывала, обнажая розовую живую ткань. И хоть вторая рука в бессильной злобе царапала воздух в нескольких сантиметрах от лица девушки, сеанс не останавливался. Янина сосредоточенно проделывала все манипуляции, ее мозг боролся, воплощая мысли в реальность, добром попирая зло.

И кто знает, когда спадут все струпья зла и минус соединится с плюсом, кто окажется под оболочкой чудовища родом из детства. Не будет ли им – ваша непрощенная обида, зависть и злость. Все-то мелочное, казалось бы, несущественное, для нас – больших и мудрых, всегда правых и таких, к сожалению, бескрылых!

(с) Ольга Палагута