Новые имена

Оно живет под кроватью

Едва приоткрыв глаза, не успев разделить реальность на сон и бодрствование, я ощущаю прикосновение огромной когтистой лапы на левой руке. Мохнатая, шерстяная на ощупь, она пугала меня только вначале, когда в один не прекрасный день в детской, под моей кроватью поселилось Оно – занявшее сначала, место под кроватью, потом в моем разуме и уже затем ставшее частью меня самой. Позже, с течением времени, я перестала разделять наше существование, которое не напоминало уже сюжет из фильма ужасов, а стало моим признанием, призванием и истиной моего бытия.

Все началось в тот момент, когда я сбежала от шумной компании дворовых друзей и уличной суеты и вошла под арку, объединявшую мой дом с соседским. Недружелюбная старуха, злобно покосившаяся на мой розовый бант, едва державшийся на кончике хвостика, злобно проскрипела: «Бант потеряешь…» и вытянула сморщенную костлявую руку со скрюченными пальцами из-под согревавшего ее манто. Шерстяное старомодное манто неуклюже соскользнуло, и край его задел мое лицо, поскольку я находилась от нее очень близко. Голос старухи, скрипнув вначале, дрогнул, а затем она зашлась жутким, неумолкающим кашлем. Пальцы старухи судорожно сжались и стали медленно подкрадываться ко мне. Костяшки пальцев зловеще выступали, в то время как обезображенная рука приближалась ко мне с неумолимой скоростью. Я же не могла оторвать взгляд от ее манто ужасного коричневого цвета. Оно же может накрыть меня с головой! И там, под ним, скрытая от людских глаз я буду извиваться от ужаса и боли, когда она начнет наматывать на руку мои волосы. Вместе с бантом. И весь пришитый к нему бисер окажется разбросанным по асфальту, чтобы позже исчезнуть в пыли и грязи.

Мое воображение рисовало картины, в которых оптимизма не было совсем. Ровно, как и надежды на спасение. Я и так была в отчаянии и тут, о Господи, вдобавок ко всему, желая отступить хоть на шаг, спотыкаюсь, не заметив брошенный кем-то бутылочный осколок. Неуклюже падаю прямо у ног старухи. Ощущение такое, что глаза вращаются на 360 градусов, хотя понимаю, что тело застыло, остановив всякие движение на неопределенный промежуток времени. Слева от меня ужасающая старуха, позади осколок бутылки. Я, инстинктивно надеясь на чью-то поддержку, лихорадочно рыщу правой рукой по земле, ощущая каждую составную частичку городской пыли. Безуспешно пытаюсь ухватиться за что-то, что хотя бы каким-то образом извлекло меня из ощущения безнадежности.

Что это было? До сих пор кошмары со мной не случались ни во сне, ни наяву. Моя, нетронутая родительскими скандалами или несчастной детской любовью душа, была девственно чиста от ужасов и полетов воспаленной фантазии. Но сегодня… Сегодня я попала в ловушку ведьмы. Пережив минутный ужас (хотя для меня это была вечность), я тогда еще не знала, что он поселится в моей душе навсегда. Старуха незаметно исчезла, растворилась в вечернем тумане, а окружавший ее ореол страха парализовал на какое-то время мое сознание, и моя дальнейшая детская жизнь потекла совсем по-иному.

По возвращению домой я старалась даже не думать о случившемся, а образ страшной старухи начал казаться мне призрачным и надуманным. Я даже попыталась убедить себя, что это произошло не со мной. Убеждение – это всегда хорошо, самовнушение тоже помогает неплохо. Но как извлечь из памяти шерстяную лапу старухи с невероятными когтями, как избавиться от затхлого запаха ее манто, перемешанного с ароматом странных и до боли знакомых духов?!

Я вспомнила, где впервые почуяла этот запах. Это было на чердаке бабушкиного дома, куда мы частенько и без разрешения лазили с двоюродным братом. Среди всяких ненужных и старомодных вещей, там стояло древнейшее кресло. А на нем, точно курган, возвышалась гора тряпья: пальто, куртки, плащи. Все это богатство было накрыто старым клетчатым пледом. Нашим же любимым занятием было изучение содержимого кресла, включая примерки и дефиле. Детские забавы были нам по душе, вот только запах – затхлый, разящий, какой-то странный и непонятный, отдающий дешевыми духами, он запечатлелся в потайных уголках памяти. Сегодня я столкнулась с ним во второй раз.

Можно 1000 раз повторить себе  – никакой старухи сегодня не было, а если и была, то мне ничего не угрожало. Можно даже попытаться убедить себя, что я вообще не была сегодня под аркой. Но кто тогда пытался меня душить? И где мой розовый бант? Каждый вновь всплывающий факт, настойчиво твердит – старуха была! А каждый сотый вопрос звучит не иначе, как – а была ли она старухой?

Незаметно подкрадывается ночь, одно за другим гаснут окна в доме напротив. Я склоняюсь к мысли, что мой игрушечный медвежонок по имени Пашка, который спит со мной со дня моего рождения, развеет все грустные мысли. В объятиях с плюшевым счастьем я легко смогу распрощаться с отрезком времени под зашифрованным названием «старуха». Сон незаметно прикрывает мои ресницы, плюшевый Пашка безмолвно уверяет, что все будет хорошо. Скрипнула половица у соседей, на лестнице громко стукнула дверь, а я, не в силах совладеть с Морфеем, констатирую состояние безмятежности в своей уютной комнате и пытаюсь закрыть глаза. Уже лежа в постели, выключаю лампу на прикроватной тумбочке и нечаянно роняю на пол коробку с кубиками. Ничего, будет утро, и я все уберу. Все равно я ночью никогда не просыпаюсь, а значит, наткнуться в темноте на кубик у меня не будет шанса.

Я ужасно боюсь щекотки, и даже во сне, если к моему лицу или шее случайно прикоснется уголок одеяла или плюшевое ухо, когда я делаю тысячу попыток выбрать удобную для сна позу, я ощущаю, насколько же мне щекотно. Сегодня все иначе. Я не кручусь в постели, и мне абсолютно все равно удобно ли я улеглась. Наблюдаю, как рука старухи в манто вылезает из-под кровати, за ней вторая и вот они уже обе во всей своей красе. Я была права – не человечьи они вовсе. Ну не могу я ошибиться! Она поднимается ко мне и начинает медленно скользить своей тыльной поверхностью по моему обнаженному плечу. От нее исходит все тот же запах, который не спутаешь ни с чем.

В сонной агонии я понимаю, что нужно отыскать и незаметно сдернуть бант, чтобы у старухи не было повода ко мне придираться. Но что же делать? У меня свободна только одна рука, второй я даже не смею пошевелить, иначе старуха вцепится в меня своими когтями. Шерстяное прикосновение выдержать я еще смогу, но когтей – никогда! Потихоньку высовываю руку из-под подушки, одновременно пытаясь привстать, но какая-то неведомая сила влечет мою голову назад к подушке, и я успеваю только судорожно схватить медвежонка. Он мой друг, он надежный и знает волшебные слова и, самое главное, он еще никогда не оставлял меня одну. Каким-то чудом мне удается прижать его к себе одной рукой, в то время как другая пытается потихоньку избавиться от леденящего душу прикосновения старухи. Но самое главное, что старуха- то не старуха вовсе. Это существо я для ясности называю – «Оно». Странно, каким образом оно взялось у меня под кроватью. Может быть, хочет поиграть с рассыпанными кубиками? Не похоже на правду.

Я упустила момент, когда оно вероломно проникло в мою очаровательную детскую… Проблема даже не в том, что оно есть, и я его боюсь. Настоящая проблема заключается в другом. Я просто не понимаю, за что и каким образом, оно вторглось в мою безмятежную жизнь, почему меня никто не спросил, готова ли я к такому вторжению и что мне делать дальше. Странно, но мысли о том, что это лишь видение, которое может скоро исчезнуть, даже не возникает. Напряженно перебираю в уме ситуации, в которых требовалось принимать быстрые решения. Нет, таких сложных вопросов у меня, к сожалению, не было, а, следовательно, никаких намеков на опыт поведения в таких случаях. Это пугает еще больше.

То ли сон плавно переходит в явь, то ли сновидения под названием «ужас» становятся реальностью, но я уже сижу на кровати, прижимая к выскакивающему из груди сердцу, своего плюшевого друга и безуспешно пытаюсь освободиться от пленившего меня кошмара. В положении сидя не так страшно и я понимаю, что в случае чего, я хотя бы не сплю и смогу себя защитить. Почти спокойный взгляд устремляется на противоположную стенку, где висит картина отца в стиле модерн. Любуюсь. Улыбаюсь. Взгляд медленно перевожу на межкомнатную дверь, где накануне родители повесили плакат с надписью «Улыбнись». Улыбаюсь. Невольно взгляд упирается в пол. Сначала рассматриваю в полутьме разбросанные по полу кубики, затем взгляд смещается к участку пола прямо около кровати. И в это мгновенье я понимаю, что Оно существует. Его мохнатые лапы со здоровенными когтями торчат из-под кровати, в комнате витает тот самый аромат. Парализующее действие страха не заставляет себя долго ждать. Взор застывает на когтистых лапах, и в очередной раз за эти сутки я замираю от ужаса. Они безобразны. Они так близки. Так же, как моя неминуемая погибель.

Стремительно, одна за другой, сменяются картинки в моей голове, шаг за шагом представляю результаты нашей неравной борьбы и в какое-то предпоследнее мгновенье отчаяния понимаю, что там, под кроватью, может быть все, что угодно. И Оно может существенно отличаться от моих представлений о Нем. Я не только трусиха. Еще я ужасно несправедлива. Как же я могу думать о самом худшем? Ведь за любыми лапами может скрываться все, что угодно!

Секунда, вторая, третья… Я должна познакомиться с моим гостем поближе и уже готова увидеть его любое лицо. Если я наклонюсь с кровати вниз, то могу неуклюже соскользнуть ему прямо в лапы. Если попытаюсь поставить на пол ноги, то могу опять споткнуться – об лапы или кубики. Ни один из выборов меня не утешает, и я решаюсь тихонько его позвать. Но как? Как обратиться к тому, кто даже не спросил разрешения поселиться у меня под кроватью?!

Голос пробуждается раньше эмоций и шепчет незатейливо – ты где? Как будто не понятно – здесь, совсем близко. И это вместо того, чтобы спросить – ты кто? Кровать зловеще скрипит. Вздох. Шуршанье. Ощущение суеты. Придвигаюсь ближе к краю кровати, чтобы увидеть, что же из-под нее выползет. Или выбежит? Или выкатится? Сердце стучит с неимоверной скоростью, руки липкие от пота и тело, ослабевшее до полуобморочного состояния. Наконец-то решаюсь вздохнуть глубоко и, набравшись смелости, вполголоса произношу – как тебя зовут?

А в голове прокручивается с сумасшедшей скоростью сюжет: старуха – когти  – манто – лапы – Оно. В комнате царит мертвая тишина. Со мной не хотят общаться. Меня не признает не только Пашка из 2-го Б, но и мохнатое Оно. Я изгнана не только из мира любви, но и из мира невероятных сущностей. Я повергнута, уничтожена, так и не пережив всей ипостаси ужаса. Но я не хочу останавливаться и готова идти до конца, чего бы мне это не стоило. Но судьба распорядилась иначе. Оно прячется под кроватью. Прячется все – вместе с туловищем и лапами. Теперь даже не дотянешься, чтобы почувствовать их на ощупь.

А Пашка из 2-го Б так и не пришел под арку… Туда, где мы, втайне, от дворовой тусовки договорились посвятить друг друга в самые страшные тайны и обещали рассказывать друг другу самые сокровенные секреты. Теперь самый большой секрет живет у меня под кроватью. И не просто живет! Он стало частью меня самой, частью детской неразделенной любви (о которой я врала подружкам, будто ее нет вовсе). Мой самый большой секрет полон запрета и ужаса, тайной страсти и желания прикоснуться к шерстяным лапам. Я проживу с ним долгие годы, отводя приличную часть времени размышлениям о нас. Я не хочу давать ему имя, и всегда буду называть его Оно. Так проще!

Детский ужас, возникший при мысли, что Пашка может не прийти, каким-то образом трансформировался в связанный со старухой кошмар. Я до сих пор не могу разделить, что же было для меня ужасней. Сущность, поселившаяся у меня под кроватью или ужас, что он не придет. Причем, никогда не придет. Живущее у меня дома Оно, могло бы привести в шок любого, едва успевшего представить его человека. Но только не меня. Пожалуй, это был лучший выход. Закономерный. Правильный.

Я вырасту. Я обязательно стану взрослой. И однажды, прижав к груди по привычке мое плюшевое счастье, я оглянусь на прожитые годы и, очень хочется в это верить, отмечу, что мой детский кошмар, смог прожить со мной душа в душу в одной комнате столько лет. А Пашка так и не смог прийти в тот роковой полдень под арку, где в своих детских грезах я жду его до сих пор.

(с)Маргарита